Со временем, как это всегда и бывает, всё теряет себя, отдаёт, забывает, превращаясь в другое, собирает и впитывает другие «я». Мы создаём себя сами, хотя постоянно виним в этом всех, кроме себя. Оставляем ненужное и хватаем всё то, что оставили другие, потеряв от себя. Парагон предлагал много. Что-то налипало само, что-то отваливалось и убегало неизвестно куда. В итоге, внутри была тишина, в глубине каждого, она была практически пуста. Здесь можно было прожить интересную жизнь, но она разваливалась на части, которые никак не могли сложить, как бы кто себя ни отдавал и ни искал, собрать в одно даже Аморфы никого не могли. Хотя внешне и жизнь, и суета пестрили глаза, это были просто разговоры и просто дела. Никто не хотел, не боялся, не мечтал, всем дали возможность жить, потому в Парагоне никого не волновало, что случится, особенно когда. Все знали свои жизни, свои планы, дела. Мечты превратились в сегодня и вчера. Будто время исчезло, перестало идти. Каждый всё знал и уже прожил, вероятно, больше, чем тысячу раз. Оставалось выбрать эти разные «я» и собрать из них себя. Почти никто не собирал. Изредка отдельные вероянты цеплялись друг за друга, но тут же разбегались опять. Этот мир стал свободным, каждый жил сам, в небольшой, но тугой петле, своей, навсегда.

Главный прошёл мимо себя. Они посмотрели друг на друга, но остались на своих местах. По пути не бывает никогда двум разным «я», кто-то идёт не туда. Или не знает, куда идти. Такое место как Парагон, идеальное для таких. Их идут. Другие, часто такие же как они, которые не знают, куда идти. Их оставили без себя, потому что они не хотят собой больше быть.

— Все куда-то бегут. Даже если всех их местами поменять, заметят ли они, что бегут уже не туда, или это не важно, пункт, куда надо прибежать, не так, как сама дорога, сам путь.

Главный обошёл Парагон несколько раз. Это можно было сделать быстрее, пойти сразу во все направления, но он решил не выбирать, и обошёл всё сам, сохранив все мысли для себя.

Эйфорат.