— Мы не можем найти настоящую точку. Они все ненастоящие. Исчезнут все точки здесь, в Мире ЭХО, исчезнет Nulun. Чем дольше Эхо отражается, тем сильнее вырождение. Наши unitы слабеют, меняют свой статус. С каждым мигом наше Эхо затихает.

Шило:

— Достаём съёмники…1ый…14ый…и восьмой…

Со дна озера Phial поднимались закрытые чаши. Там на дне все фиалы были открыты. Но к поверхности их закрывали.

Вундский Лес. Симпатия стояла перед озером Phial, с другой стороны которого находился обычный мир, в котором было невозможно практически всё. Там было это же озеро, на самом дне которого, с другой стороны, мрак озера обволакивал неизвестностью Вундский Лес.

Озеро Phial становилось всё глубже.

МК:

— Drillionы приближаются к пустоте.

Drillionы спускались вниз и тянули спантон озера Phial туда, где начинается пустота, где заканчивается Эхо.

Спантон озера и есть оболочка. Она будет готова, когда Drillionы дойдут до тишины.

Проф:

— Эхо не исчезает. Оно стекает в спантон и остаётся здесь.

Проф проверял содержимое озера. Он взял несколько проб из озера.

— Здесь прибавилось много нового! Спантон поглощает Эхо.

Симпатия вспоминала Мишку.

— Она, думаешь, сможет там, где есть всё, быть?

Вундский Лес. НИИ.

Симпатия к Профу:

— Всё, что от нас осталось, это одна точка? И мы повторяем всё, что было? Меняем списки…но всё это с нами уже было?

Нутро.

Бобби оказался в Нутро вместе со всеми, вот только при откате из з4 он разделился на все свои слои и оказался в каждом своём отдельном «Я», как в запасном. При откате расслоились все, но ему одному такое плоское состояние не понравилось вообще. Он блуждал по Нутро, оглядывая все объекты, приглядываясь к ним, выискивая в каждом себя, отслоившихся от него. Он пытался соединиться, приклеиться практически ко всему, что так или иначе напоминало ему себя.

Spax провёл их по всему нутру, и многое здесь с момента их последнего визита изменилось, или таким новым казалось, непривычно пустым. Они подошли к ангару, вокруг которого суетился целый рой каких-то странных людей. Нервных, путающихся друг у друга под ногами, казалось не понимающих целостности своего занятия, сбитых с толку, с помутневшими от напряжения глазами и почти безразличными, машинальными движениями. Что-то странное было повсюду, но неуловимое, ускользающее. Чего-то не хватало или было напротив чем-то разбавлено. Всё казалось размазанным и туманным, во рту чувствовался привкус неприятных известий, неловкий момент незнания и неосведомлённости повис над их головой. Вот-вот начнётся гроза, но никто не торопился рассказать, показать или побыстрее узнать.