— Мы могли бы сразу сказать «можно видеть всё», и не терять время, но кто поверит. В этом надо всех убедить, сначала себя. И чем убедительнее мы будем, тем быстрее увидим всё. Мор пытается убедить, что мир его. Вам нужен маяк, но будет, как каждый решит. И Simplex и маяк так и продолжат существовать, и лучше, чтобы они не знали друг о друге, потому что мы не сможем убедить всех.

Алекс взял у Мишки лунулы и показал их ей:

— Ты можешь увидеть любой номер, но для этого нужно не видеть тот, что на этом лунуле. Тот он или не тот, решать тебе.

Мишка посмотрела на шар и не нашла на нём номера, его не было ни на одном лунуле.

Алекс:

— Их нет, номеров, и не должно быть. Мы видим именно то, во что верим, или думаем, что хотим. Если они будет верить в Simplex или маяк, они увидят его. И чем больше нас, которые верят, тем меньше шансов не верить у всех остальных. Так устроены мы, лучше поверить, что Simplexа нет, в это придётся поверить, если ты хочешь жить. Если мы не поверим, что их нет, мы не сможем поверить, что можем увидеть всё. Они не видят нас, мы не должны видеть их. Тогда мы друг для друга исчезнем.

Мишка оглядывалась по сторонам и не могла найти лунулы. Алекс взял её за руку.

— Нам не нужны исходные модули. Всё уже есть итак. Ты просто слепа. Эти модули, этот маяк нужны, чтобы убедить нас в том, что возможно всё. Без них мыне увидим ничего. Вера опасна, когда ей нужны слова, когда она ищет доказательства. Мы не посторим на такой вере мир. В Настоящем Мире было всё, но всё это много. Мы убедили себя, что разделили его, чтобы увидеть возможное. Мы убедили себя во всём. Маяк не вернёт нам свободу.

Мишка рсмотрела Настоящий Мир. Вокруг было пусто. Всё совсем никакое, ни вода, ни огонь, ни твёрдое, ни мягкое, ни мокрое, ни сухое, нечёткое, размазанное, вялое, неживое.

Мишка повернулась к Алексу, очертания которого слабо выдавали присутствие в нём себя.

— Так почему ты не видишь всё?

Алекс стал чуть ярче и ближе: