Spaxы практически все одновременно прибыли из разных городов в Парагон. Каждый Spax был занят чем-то своим. Они быстро разбежались по всему паноптикуму, но Argusы Regularа не обращали внимания ни на одного Spaxа никогда. Spaxов пробовали ловить, но поймать не удавалось никому. Spaxы ускользали в Boxах и пропадали в них. Всё же все Spaxы были заняты самым важным общим одним: они переделывали миры, сворачивая в каждом Boxе объекты, определённые Компендиумом, и разворачивая другие, свои. Так Regular потерял все boxы и не смог контролировать их содержание. В то время как boxы заполнялись и сливались в один. В каждом Boxе вылезали объекты из других камер, как постепенно все оказались в одном месте. Boxы открылись и Парагон наполнялся новыми пунктами назначения. Десигнат утратил Контроль Одновременности.

Все миры существуют, все они развёрнуты, но не в одном месте сразу, а теперь можно отправиться совершенно в любой.

Десигнат.

Одновременность достигнута, - повторял вновь и вновь Henot.

Главный постучал пальцем по панели Henotа. Кнут стоял перед картой, на которой был развёрнут весь мир.

— Теперь всё существует одновременно. Её не надо поддерживать… - Главный стоял и смотрел на Henot.

— Одновременность достигнута, - продолжал, не замолкая Henot.

— Всё развёрнуто…мы не можем ничего развернуть или свернуть, - спокойно добавил Кнут. – Henot не сможет больше ничего развернуть или свернуть. Разворачивать нечего. Henot наконец-то всё развернул. – Кнут отошёл от монитора и посмотрел на Главного. – Одновременность достигнута.

Они стояли перед картой Галереи Видов.

Отдельные точки, виды, акты всегда были связаны между собой в отдельные цепи разных форматов. Миры, внутри которых объекты сами выбирали свою ограниченную заданной последовательностью жизнь. Объекты сами создавали свои списки, перетекая из одного акта в другой, сбрасывая свою жизнь, чтобы измениться или начать по-другому, иначе, в узлах, которые были началом пути для каждого и одновременно его концом. Связи потухали между актами, линии постепенно исчезали. Больше ничего не обуславливало путь и вид, которым наслаждался ты. Узлы, данные для того, чтобы объекты сами могли обнулять и прекращать себя, забывать и сбрасывать свою жизнь, поглотили весь собой весь мир. Всё вокруг теряло связи, превращаясь в один сплошной узел, место начала и конца, где можно потерять и обрести всё.