Главный наблюдает за системой Henot, которая показывает, сколько точек изменило свой формат STRS.

— Изменение обратимо…

Главный усиливает работу завода.

— Изменение формата пока обратимо…пока останется хоть одна точка другого формата. Как только все точки изменят свой формат, изменение его станет необратимым.

Лунул 1 быстро превратился в Сектор Строгого Режима. Сюда свозили всё и всех, как на склад. Пустое множество – их закрыли, создав вокруг Лунула 1 защитный барьер. Дымовая завеса подавляла любые импульсы, прорывающиеся извне. По всему Лагерю беженцев маршировали военные. Их присутствие никого не пугало. Прибывающие рассматривали броневые плиты, которые окружали Лунул 1, образовывая заградительную стену. Ни одна посторонняя мысль не могла бы пробить эту прочную скорлупу, чтобы оживить Лунул 1.

Сто занимался перехватом Сигналов, но Моры оставались слепы и не видели Skylight.

— Всё, что я вижу, это защитный экран…внутри – ничего…

КС не мог продолжать отправлять Аморфов в города, они попадались в ловушки, расставленные Тетрадой. Отряд Шторм отключился несколько мгновений назад.

— Я их не вижу…

На экране их не было. Эхо смотрел на Мимо:

— У них замкнутый multiplex. Не мы их, ни они нас… невозможно воспринимать.

Бекас отправился на поиски Червивого Человека.

— Мы должны найти и уничтожить его! Никто не будет держать нас в страхе!

Все на Станции получили свои указания и отправились искать Corpus Mora. Сопротивление разделилось на несколько небольших групп, каждая из которых обрела свой маршрут.

Алекс почувствовал присутствие, огляделся, но не увидел ничего. Он остался один, по каким-то причинам рядом не было никого. Он слишком хорошо знал Аморфов и ощущал их без дополнительной помощи и устройств. Перед ним появился чёткий образ Огниво. Он сразу же узнал Эхо. Его внешность пугала каждый раз, к ней невозможно было привыкнуть. Его раздвоенная голова с огнями вместо глаз по одному на каждой половине горящей головы, мощный горящий торс и одинаково развитые конечности, пылающие всё тем же испепеляющим огнём.

— Я не могу тебя отпустить…-сказал Эхо и набросился на Алекса.

В следующий миг от Алекса не осталось ничего. Процесс деформации закончился, пока в воздухе ещё слышны были слова Алекса, угасающие будто их уносило время за собой:

— Вааашееее…врееееемяяя….выыыыышлоооооо…

Алекс растаял. Он быстро нашёл себя в одной общей массе Аморфов, в которую сливалось всё. Непривычные, неприятные поначалу, но знакомые ощущения, их отсутствие, как и в целом себя самого, незаконченность, нерешённость, он чувствовал себя открытым, без концов, без того конкретного места, где начинается он и где начинается кто-то другой. Картина открывалась ему сверху. Он смотрел за происходящим со стороны, и поторопился найти своих, чтобы предупредить их обо всём.