— Они заперты в своих мечтах и останутся в них, даже если мы уничтожим сознание. Сейчас они лишь мечтают о своих «я», когда обретут, не смогут избавиться от них. Если открыть все списки, жизнь или «я» длиной в один миг, это освободит нас и от сознания, и от места. Нет никакого «я», разберём всех и так освободим.

Вездемен выслушал Алекса.

— И как будет выглядеть такой мир?

— Освобождать тут надо не меня, а таких как ты. Я вот не страдаю от наличия или отсутствия себя, а ты не можешь жить без себя и не сможешь с ним, потому что место крепко держит тебя. Материя не отпустит нас. Аморфы рабы своей мечты, своего «я». За что боремся мы? За место, каждый за своё, или за власть? Я вот просто хочу вырваться отсюда, отправиться в мир иной. Или ты думаешь, нам больше некуда идти? Мы можем исчезнуть без следа, и материя не доберётся до нас. Утратить значение, смысл, отсюда есть один выход, полностью потерять себя. Ты слышал ПреЭхо. Мы должны вернуться именно туда. В Первый Мир, который случился первым, а потом всё застыло и мы повторяем именно этот первый раз. В Мир Пред или До того, как материя запомнила именно это всё, эту жизнь, этих нас, и не даёт нам нового ничего.

— Приор. Это сказка. Мир, в котором возможно всё, но только до тех пор, пока не случится первый раз. Всё случившееся быстро меняет степень материализации. Память материи не позволяет новому случиться, а просто повторяет всё, что уже произошло.

— Выход есть. Уничтожить всё.

— От нас не останется и следа!

Вездемен возмущался. Неясный, туманный, абстрактный Приор превосходил всякое бытиё, оставаясь запредельным и сверхъестественным, не ждал, пока они вернут его.

Вездемен смотрел на Приор, разглядывал обрывки мыслей, следы фантазий.

— Это всё, что у нас от него осталось.

— Это же почти ничего. Думаешь, он и правда был? Но почему никто из нас не помнит его? Куда и как мог исчезнуть весь мир, тем более такой? Как они смогли просто взять и выключить его, отменить?

Hullabaloo: