том, что уже произошло, повторяем прошедшее, думаем, что опять живём. Всё уже случилось, уже произошло когда-то давно. Мы незатухающая память о былом, память точки, одной. Она может быть хорошей или плохой, короткой, дырявой как решето, в ней можно рыться, держать, можно хранить, забывать. Мы и есть запись всего, что произошло, могилы воспоминаний, хранилище, склад. Именно это называется душой. Память точки, одной, того, что с ней произошло.

Все эти утомительные разговоры о смысле жизни, зачем и для чего мы живём, а что, если всё просто сложилось, складывается и происходит, а смысл всему мы ищем сами, сами и придаём. Всё могло бы сложиться по-другому, тогда мы придумали бы другой смысл, объяснили бы всё, но уже совсем наоборот.

Когда смотришь на что-то долго, привыкаешь к тому, как оно выглядит и устроено, кажется, именно таким быть и должно. Уродство только по началу воспринимается как нарушение привычного образа правильного и красоты, со временем к нему начинаешь относиться нормально, в уродство превращается всё остальное, что прежде не казалось таким. Норма это привыкание. Мы долго жили среди всего, что окружает нас, привыкли именно к этому «вокруг», к этим формам, цветам, видим в них порядок, гармонию, красоту. Их нет,