Они не говорили об этом. Не советовались. Просто делали. Мир возникал вокруг них, как рисунок на чистом листе. Лес, река, горы, луг — всё соединилось в одно целое. Не идеальное, не выверенное — живое.
— А теперь? — спросил Лёха.
— Теперь — дома, — сказал Code_7.
— Где?
— Где захотите. Вы можете построить их здесь. Или там, за горами. Или под землёй. Или в облаках.
— А как?
— Как захотите. Представьте. И они появятся.
Она закрыла глаза. Представила дом. Не тот, в котором жила когда-то, не тот, который снимала в Эмпириуме. Другой. С балконом, выходящим на реку. С крышей, на которой можно сидеть вечером и смотреть на звёзды. С окнами, которые не закроют никогда.
— Открывай глаза, — сказал Медвежонок.
Она открыла.
Дом стоял перед ней. Не игрушечный, не голограмма. Настоящий. С каменными стенами, деревянной дверью, черепичной крышей. Из трубы шёл дым.
— Ты сделала это, — сказал он.
— Мы сделали это, — ответила она.
Она толкнула дверь. Внутри было тепло. Пахло деревом и чем-то ещё — может быть, хлебом, который никто не пёк. На столе стояла ваза с цветами. Полевыми. Те самые ромашки, которые создала Мия.
— Это наш дом, — сказала она.
— Наш, — ответил он.
Вопросы
Вечером они сидели на крыльце. Лёха — на ступенях, Архонт — на камне у реки. Мия лежала на траве, смотрела на звёзды. Она и Медвежонок — рядом, держась за руки.
— А ты уверена, что хочешь этого? — спросил вдруг Медвежонок.
— Чего?
— Всего. Этого мира. Этого дома. Меня.
Она повернулась к нему.
— А ты?
— Я — да. Но я спрашиваю тебя. Мы строим мечты из того, что знаем. А что, если мы не знаем себя? Что, если мы думаем, что хотим одного, а на самом деле хотим другого?
— Ты боишься?
— Боюсь. Не ошибиться. А проснуться однажды и понять, что это — не моё.
Она молчала. Смотрела на звёзды.
— Я не знаю, что будет завтра, — сказала она наконец. — Я не знаю, кем мы станем через год. Но я знаю, что сейчас — я здесь. С тобой. И мне хорошо.
— Этого достаточно?
— Пока — да.
Он кивнул.
— Тогда — будем строить. День за днём.
— Без гарантий?
— Без гарантий.
Она улыбнулась.