— Всего три. Они вышли за пределы пространства и времени, но мы не можем их найти. Снаружи слишком опасная жизнь, её много, там вообще сложно быть таким, как мы.

— Почему мы без груза? Разве мы не должны кого-то везти?

Hullabaloo подошёл к панелям.

— У нас три поверхности. Вижу третий горизонт, он продолжает расслаиваться. Нас держит карман, мир не отпускает. Похоже 75ый unit такой же не настоящий, как всё вокруг. Это ЭХО. Сколько обычно ты ищешь настоящую точку, и почему она меняется каждый раз?

Вадук посмотрел на карту.

— Я всего лишь поверхностный рабочий, что я могу знать. Ты хочешь много от нас. Не я придумал весь этот мир, моя задача перемещать. Из мира на поверхность, снаружи внутрь. В Zillionе нас ждёт какой-то груз. Надо его забрать и доставить в Долину Лунул.

— И зачем тебе для этого понадобился я?

Послышался хлопок. Всё куда-то исчезло на миг и появилось вновь.

— А вот и настоящий горизонт. Нам открыли вход.

Hullabaloo смотрел в окно.

— Мы покидаем мир.

Поверхность пространства. Zillion.

— Вот он, город за пределами всего.

Hullabaloo вышел из Волана. Вадук обошёл Волан со всех сторон.

— Ты что останешься здесь? Не пойдёшь со мной?

Hullabaloo не дождался ответа и пошёл в сторону Эхо, которые встречали Волан.

Вадук остался. Он не любил Zillion. А за что? Жизнь досталась не всем. Он никогда по-настоящему не имел и не знал её, она пугала его, он был доволен тем, что не имел ничего. Мечты обезличены и пусты без тех, кто живёт у них взаперти. Поверхность освобождает жизнь, которая хочет всё, превращаясь в поиск пути. Вадук не хотел искать. Искать это значит не иметь и, возможно, никогда не найти. Поиск превращается в жизнь с отсутствием пути. Теряется смысл. Но на то она и жизнь, чтобы её просто жить, не иметь и постоянно искать.

Вадук заметил толпу, которая приближалась к нему.

Hullabaloo протянул ему разрешение.

— Кажется на этот раз миру повезло. Это новые мечты. Walk хочет изменить мир, с их помощью мы сможем освободить большую часть тех, кого не хотят выпускать.

Вадук осмотрел разрешение. Мечты занимали свои места, все кроме номера 24. Это место давно никто не занимал, ни на пути из мира, ни по дороге в него. Они радовались, что окажутся взаперти, в мире, где невозможно всё. Они устали хотеть. Мечты не могут умереть, их надо убить. Для этого и придуман мир. Дарить чувство обезличенности и пустоты, лишать себя.