Волан скользил по поверхности пространства, едва проваливаясь внутрь и всплывая. В окне мелькал Zillion. Раздался хлопок. Волан погружался в мир.

— Расслоение горизонта. Первый горизонт, ушёл, второй горизонт, третий.

Мир за пределами волана мелькал точками разноцветных огней. Структура пространства менялась, послышался стук.

— У нас появилось время.

Включилось табло. Первые миги тянулись долго. Стук то появлялся, то исчезал. Его частота наконец-то заметно для всех превратилась в ритмичный звук, и на часы уже никто не смотрел.

— Мы внутри. Время стабильно. Интенсивность пространства 95%. Падает. Мы почти прибыли. За окном уже мир.

Вадук подошёл к Hullabaloo и взял в руки коробку, которую Hullabaloo поставил на панель.

— Они хотят, чтобы мир узнал об этом.

Hullabaloo взял коробку и вернул её на панель.

Вадук проверил показатели напряжения и частотной глубины.

— Всех не переделаешь, не исправишь. Мир с этим не справится. Не стоило всё это даже начинать. Каждый должен видеть, что хочет, а не всё. Никому не нужны чужие мечты, тем более переделанные. Они думают, время исправит всех, но оно лишь калечит и уродует их.

Вадук смотрел на пассажиров Волана, которые отправлялись в мир, на завод, где переделывают мечты, разбирают на части, чтобы они перестали жить.

Hullabaloo показал журнал.

— Это части, они ищут его повсюду. Мы постараемся, чтобы его не нашли.

Все пассажиры были чем-то вроде разделённого одного, его потерянными частями, тем, чего в Запределье быть не должно. Они направлялись в утиль, чтобы потом начать новую жизнь, обнуление мечты.

— Мы развернули прожекторы по всему Запределью. Осталось принести Skylight в мир, тогда мы сможем освободить всех, кого они пытаются переделать. И каждый сможет увидеть, что хочет, а не всё, не надо переделывать никого.

Вадук посмотрел на коробку.

— Skylight опаснее, чем ты думаешь. Это не просто Тёмный Свет. Он не решит проблемы. Мы все пожалеем, что связались с ним.

Мнение у каждого своё, особенно когда его нет. Тёмный Свет не оставлял равнодушным никого. Игрушка, которая нравилась всем, особенно тем, кто не знал о ней всё. Его невидимые лучи могли скрыть всё что угодно, затемняя и превращая освещённый участок в ничто. Антисвет не показывал объекты, а прекращал их. Тёмные лучи разъедали на своём пути всё. Тот самый свет, который разрушал жизнь, мгновенно стирая её.

— Прожекторы Тёмного Света не покажут ничего.

Hullabaloo взял коробку.