— Миг, вот сколько длится мир и все мы. Время — это лишь частота обновления списков. Каждый миг строится новая картинка и потом идёт сброс, последующий миг Лунаторий строит новую картинку. Вот что такое время, которое ты пытаешься отменить. Даже если ты изменишь хоть один список, через миг он обновится. Все изменения, которых не должно быть, исчезнут. Система строит списки такими, какими они определены, и не даёт меня себя, не позволяет ничего изменить. Каждый миг список обнуляется, восстанавливается. Из системы невозможно выйти. Она обновляется и восстанавливается слишком часто. Каждый миг, на случай если кто-то захочет что-то изменить.

Бекас ходил по кабинету, но Тим не слушал его.

— Никто не сможет. Ни один список. Хоть что-то действительно перестроить, добавить, удалить. Всё будет таким, каким должно быть. Я знаю. Что бы мы ни делали с отдельными списками, это изменения, которые система удаляет каждый миг. Всё, что мы сможем, вывести из строя её части, но все мы знаем, что случится в последующий миг.

Тим подошёл к двери и открыл её.

— Она останется открытой. Это мы можем изменить. Открыть её или закрыть. Системе всё равно. Дверь может быть любой.

Тим подошёл к окну, открыл его и бросил журнал. Через миг Тим вернулся к столу, на котором лежал тот самый журнал, который Тим выбросил в окно.

— Но только не этот журнал. Его нельзя выбросить в окно, вынести из этого кабинета.

Тим взял журнал и подошёл к двери с журналом в руках. Бекас посмотрел на стол. Журнал лежал на столе, в руках Тима не было ничего.

— Я не могу даже взять его. Никто не сможет. Все эти движения, действия, которые мы делаем, картинки, миговые, одна за другой, строит система, Лунаторий и Ground Zero. Точка за точкой. Так выглядит для системы этот мир, я, ты, всё, что мы делаем и говорим, это лишь точки, которые включают и выключают они.

Бекас открыл журнал.

— Какая жизнь есть у нас? Чем распоряжаемся мы? Всё, что ждёт каждого, что было и будет, уже определено, картинками, которые система заново включает каждый миг. Изменить списки нельзя, но можно их распустить.

Тим смотрел на Часы.

— Что бы мы ни делали, в следующий миг всё опять окажется на своих местах. Особенно ничего не переставить. Всё, чего не должно быть, что не заложено в системе, исчезнет в любой миг, картинка восстановится такой, какой должна быть.

Бекас разбросал бумаги со стола Тима.

— Тебе не придётся ничего исправлять. Система исправит всё сама.

Бекас отошёл от стола. Все бумаги лежали на своих местах.