Стоит о чём угодно подумать в Zillionе - и ты уже там. Постоянно вокруг тебя будут находиться разные части, обрывки, кусочки разных мест. Справа немного парка, слева кусочек моря, спереди – дорога, но только часть её. Ты не видишь место полностью, и оно никогда не бывает одним. Всем попавшим сюда без Око Syntaxа справиться тяжело. Они не привыкли или не хотят думать. Их приучили к тому, что окружающий мир уже заранее предопределён, и им надо всего то его наблюдать. Око делало выбор, что видеть, за них. Теперь этот выбор им надо было сделать самим. Они видели всё, что придёт в голову. И часто видели то, что видит кто-то другой. Весь Zillion стал для них превращаться в один огромный и бескрайний разрывающий на части Вундский Лес.

Zillion стал мутнеть. Им сделали кабины для прерывания, чтобы они могли остановить себя и не быть, потому что многие не привыкли не иметь конца. Они его ждали, стремились, и эти кабины стали самым желанным избавлением от жизни для большинства из них.

Они считали себя свободными, если им предложат конец. Если они будут знать, что в любой момент жизнь может быть остановлена и всё прекратится. Они могли иметь всё, что угодно, но их интересовал только конец, возможность остановиться. Без неё они не видели в жизни смысла, будто целью для них был только последний вздох. К кабинам тянулись очереди автономов. Они торопились покончить с собой и умереть.

— Можно ли сделать так, чтобы я заново не появился?

Места преследовали автономов. Они не могли выйти из парка, из здания, откуда угодно, где оказывались, блуждая по одному и тому же месту, вновь представляя и представляя только его. По всему Zillionу были предусмотрены запасные выходы для застрявших и заблудившихся, которые выводили их в чистые места. Места, свободные от навязчивых представлений и мыслей.

Постепенно город проваливался в суматоху и неразбериху. Стихия бушевала, автономов постоянно эвакуировали и освобождали из путаницы в их мыслях, от себя же самих.

Они блуждали и барахтались в волнующемся море паники и постоянного страха. Они оказались в плену идей и фантазий, которыми не могли управлять. Теряли себя, путали свои и чужие мечты, угасали, слабели, тонули.

Вялый город был переполнен отчаянием и нескончаемыми страданиями. Здесь сокрушались мечты.

Симпатия не понимала:

— Откуда в них столько слабости и злости?

Служба возврата занималась поиском и возвращением неспособных к самостоятельной жизни автономов в их люлечный мир.