— Они похожи на куклы, у которых закончился завод, будто их батарейки пустые, - Симпатия трогала людей за руки, пыталась сдвинуть с места, но не могла. – Они весят, наверное, тонну, и не одну…я не могу сдвинуть с места ни один объект. – Она пробовала сдвинуть с места горшок. - Так и не скажешь…будто прилип!

Прилип…и не только горшок, все объекты прилипли к чему-то, к пространству, в котором повисли, и медленно, едва заметно они продолжали жить.

Сингуляры превратились в музей, они напоминали Долину Камней. Всё, что наполняло их, казалось игрушечным, подделанным, ненастоящим, нарисованным, неживым. Доносились разные звуки, но они напоминали скорее эхо, отражение голосов. Слова пролетали по воздуху, расплываясь в пути. Запахи мутными пятнами расползались в разные стороны облаками выцветших тусклых тонов. Улыбки медленно растягивали их лица, а глаза тяжело закрывались и не спеша открывались скрипя. Насекомые были приклеены к воздуху, птицы не летели, а изображали полёт. Всё изображало себя, искривилось в позициях, на местах, и с трудом изменяло свой замороженный вид. Картинку замкнуло. Вид остался от жизни, такой причём грустный. Будто это последний кадр, на котором закончился фильм.

Вездемен:

— Весь мир за пределами сингуляров это Мрак. Skylight не позволяет устанавливаться связям между точками. Почти все точки превращены в сингуляры, которые не видят и не влияют друг на друга.

Лунаторий. Казус Платформа.

Домино стоял перед платформой.

— Отключите все сингуляры…

Блок Актуации перестал поддерживать пполя всех сингуляров. Они медленно рассыпались, провалившись в Небытиё. Проф и Симпатия заметили, что картинки таяли одна за другой, освобождаясь от невидимых оков, скреп и скоб, которые удерживали их во что-то одно, не отпуская и мучая несвободой и тоской. Тоской по возможностям, которые далеко, могилой, в которую превратился для них безмятежный покой. Они разлетались как мотыльки и пропадали, погружаясь куда-то в глубокую бездну, за которой скрывался их мир, они улетали домой.

Настоящий мир находится где-то далеко, там, куда мы стремимся попасть, откуда мы пришли когда-то давно. Всё, что окружает нас, похоже на мрачный сон, который не закончится никогда. Прикованные к себе, от которых нельзя убежать, мы рассматриваем свои тела, привыкая к новым формам своего я. Так проносится жизнь, оставляя следы, напоминания о возможностях, пока мы заперты где-то внутри, наблюдаем за движением на поверхности, и пытаемся не вспоминать тот настоящий мир, который постоянно прячется в ненастоящей, приделанной голове.

Домино оставался последним в Кабинете, все уже покинули Лунаторий. Их ждал Abadon. Он смотрел на Аномию и прощался с ней.

Симпатия осторожно подошла к пропасти. Она прочитала предупреждающий знак: