— Чем тебе не нравятся синтетические миры? Отделить нас от материи! Аморфы не способны ни на что. Материя ещё больше держит их. STRS вообще надо прекратить. Всё это надо прекратить!

Hullabaloo смотрел на Приор.

— Как Моры появились? Кто придумал их?

— Думаешь, у всего есть смысл? Я пытаюсь понять, но не вижу причин искать причины всего. Какая нам разница, зачем они решили изменить всё, чтобы из мира, где возможно всё, засунуть нас в Невозможный Мир, где все мы связны в одно. Здравый, мыслящий раб, сознание умерщвляет нас. Лучше его потерять, да так, чтоб никто больше не смог найти. Коллективное знание всего, избирательное мышление, мы не можем мечтать, это запрещено. Нельзя думать о том, что признано невозможным. Окружающий мир не существует сам по себе, мы не видим его, а сами же создаём. Мы должны создавать мир, и вот они раздают нам инструкции, что мы все коллективно должны представлять, чтобы мир показывать именно таким. Кто из нас верит, что «вокруг» видится тобой?

Hullabaloo видел больше остальных, и порой это смущало его.

— Иногда лучше не видеть всего.

— Когда-то право распоряжаться собой принадлежало каждому, пока Мастера не ограничили перечень фактов, которые видеть запрещено. Список всего, что они запретили, надо найти и собрать для начала его. В нём все описания запрещённых объектов. Как можно увидеть что-то, описание чего изъяли, нельзя представить неизвестно что. Мы по-прежнему можем видеть, что захотим, нам нужен этот список и все запрещённые описания.

Способности наблюдения изменяются силой, с которой мы сопротивляемся увидеть «вокруг» своим. Если бы каждый по-прежнему видел своё, все мы увидели бы разное «вокруг». Чем больше «вокруг» одинаково, тем сложнее увидеть его другим. Не надо знать, зачем видеть чужое «вокруг», но пока все верят, что мир общий, один, никто из нас не увидит его своим, не увидит ничего своего.

Чей мир видим все мы?

Hullabaloo достал несколько запрещённых идей.

— Оптическая сила меньше одного процента. Их никто не наблюдает. Можем её изменить, пусти Эхо через Ground Zero.

Бекас улыбнулся.

— Да. Смешно. Пустим все запрещённые частоты. Они их заглушат, и это не изменит ровным счётом ничего.

Вера освещает всю невозможную жизнь. Нам дали её, чтобы забрать у нас всё.

Бекас:

— Я вот не верю ни во что, ни в этого себя, ни в этот мир, ни тем более в них.

Что лучше, верить во всё или не верить никому? Настоящее это что? Это всё, во что надо верить, must have, неизбежная часть всего. А ненастоящее, это всё, что надо забыть, этого не может и не должно быть.