17 Новое

Утро

Она проснулась от запаха хлеба. Не того, что пекут в пекарнях Эмпириума — бездушного, одинакового на вкус, разложенного по пластиковым контейнерам с маркировкой «Свежая выпечка, срок годности трое суток». Настоящего. С хрустящей корочкой, которая лопалась под пальцами, выпуская облачко пара, и мягким, чуть сладковатым мякишем, который таял на языке. Она открыла глаза. Рядом, на подушке, спал Медвежонок. Его ресницы дрожали — он видел сон. Она не стала его будить. Встала, накинула халат — шёлковый, цвета утреннего неба, который соткала из воспоминаний о бабушкином платье, — и вышла на кухню.

На столе лежала буханка. Ещё тёплая. Рядом — масло, мёд в прозрачной баночке, две чашки, расписанные васильками. Кофе ещё не заварился, но она знала — он будет. Она просто подумала об этом. И через минуту кофе закапал в турке, распространяя по дому аромат, который она помнила с детства: тот самый, когда мама ещё не устала, когда отец не ушёл, когда мир был целым и обещал быть добрым.

— Доброе утро, — сказал Медвежонок, появляясь в дверях. Сегодня он был выше на полголовы — вчерашний сон принёс ему желание быть чуть выше, чтобы доставать до верхней полки, куда она ставила любимые книги. — Ты не спишь?

— Сплю, — ответила она. — Но мне нравится этот сон.

Он подошёл, поцеловал её в макушку. Запах кофе смешался с запахом его кожи — озона и утренней прохлады. Она закрыла глаза, позволяя этому мгновению длиться вечность.

День

Они завтракали на веранде. Солнце поднималось из-за гор, и его лучи золотили реку, заставляя воду сверкать, как расплавленное стекло. На противоположном берегу Лёха возводил амфитеатр. Не каменный — из света и звука. Он сидел на корточках и проводил руками над землёй, и там, где проходили его пальцы, вырастали ряды невидимых кресел, которые должны были наполняться голосами тех, кто придёт слушать.

Архонт плавал в реке — той самой, быстрой и холодной, которую он создал в первый же день. Вода билась о камни, разбиваясь в пену, и он нырял с головой, выныривая через минуту на другом конце плёса. Ледяная вода была его стихией. Она напоминала ему другую реку — ту, что текла в городе, где он когда-то был человеком.

Мия лежала на лугу в ромашках. Она создала это поле на второй день — просто представила, как ветер колышет белые головки цветов, и они выросли сами. Теперь она читала книгу. Книгу, которой не было в старом мире, потому что она сама написала её здесь, слово за словом. О путешествиях. О том, как найти дом, когда у тебя его нет.

Она и Медвежонок сидели на ступенях крыльца, наблюдая за ними.

— Ты скучаешь? — спросил он.

— По чему?