18 Энергетический разлом

Дыра вместо врага

Они сидели на песке. Волны набегали на берег, слизывая следы, которые оставляли ноги. Солнце висело низко, почти над водой, и от этого тени становились длинными, как чужие руки. Никто не говорил. Только ветер шуршал в траве, да где-то за горизонтом кричала одинокая чайка.

— Люди проигрывают, — сказал вдруг Code_7. Его голос раздался отовсюду: из волн, из ветра, из песка под ногами. Не громко — так, что уши закладывало тишиной. — Потому что борются с тем, кого можно победить. Или с чем. А надо бороться с отсутствием.

Лёха поднял голову:

— С отсутствием чего?

— Всего, — ответил Code_7. — Уродство — это не враг. Это отсутствие красоты. Бедность — не враг. Это отсутствие денег. Глупость — не враг. Это отсутствие ума. Вы бьётесь с призраками, а надо — наполнять пустоту. Созидать. Лепить. Строить.

— А Тень? — спросила Мия. Она сидела чуть поодаль, обхватив колени. Ветер трепал её волосы, но она не замечала. — Тень — это что? Тоже отсутствие?

Code_7 молчал так долго, что Лёха начал считать волны. Раз, два, три… Сбился.

— Тени нет, — наконец сказал Code_7. — Есть дыра. Пустота. Место, где перестала быть материя. Где жизнь свернулась, ушла, испугалась. Вы ищете врага, с которым можно сразиться. А врага нет. Есть — отсутствие.

Архонт, который сидел на камне и смотрел на горизонт, повернул голову. Глаза его — обычно пустые, как у старого воина, — вдруг блеснули, как у человека, который узнал то, что хотел забыть.

— Я видел такие дыры, — сказал он. Голос дрогнул. — Давно. В другом мире. Они не поглощают свет, не издают звука. Ты просто идёшь, и вдруг — ничего. Под ногой пустота. А вокруг — всё то же небо, те же звёзды. Но дыра дышит.

— Чем? — спросила Мия.

— Холодом. Не тем, от которого мёрзнут пальцы. Тем, от которого останавливается сердце. Ты не видишь дыру, ты её чувствуешь. Как страх перед тем, что не имеет имени.

— И что с ней делать? — спросил Лёха.

— Ничего, — ответил Code_7. — Ткань мира порвалась. Мы можем только зашить.

— Чем?

— Сознанием. Цельным. Без трещин.

— А если не зашьём?

— Тогда мир разлетится на куски. Потом куски — на куски. Потом — пыль. А потом — ничего. Даже памяти о том, что что-то было.

Джин встал. Подошёл к воде, провёл рукой над влажным песком. Песок засветился. На нём проступила карта: материки, океаны, города. И дыры. Маленькие, большие, глубокие — как в сыре, который кто-то бросил гнить на солнце.

— Это сейчас, — сказал Джин. — А это было три дня назад.