В парке «Синтез» они наткнулись на группу детей. Те сидели на лавочке, держась за руки, и смотрели на небо. Их глаза были пусты, но на губах застыли улыбки.

— Они не люди, — сказал оперативник.

— А кто? — спросил новобранец.

— Имитация. Проекция. Или то, что от них осталось.

Пальцы на спусковых крючках дрогнули. Но командир молча кивнул. Выстрелы прозвучали почти одновременно. Дети упали на траву, как подкошенные куклы. Кровь не текла — текла розовая жидкость, похожая на разбавленный сироп. Имитация? Может быть. Но она была живой.

— Двигаемся дальше, — сказал командир.

В центре города их встретило сопротивление. Остатки службы безопасности пытались организовать оборону, но троян уже отключил системы связи. Охрана стреляла вслепую, падала, вставала, снова падала. Бойня длилась двадцать минут. Двадцать минут ада на идеальных улицах.

В конце командир приказал добить раненых.

— Никаких свидетелей, — сказал он. — Ни живых, ни мёртвых.

Огонь

Они подожгли город в 7:30. Не с воздуха, не из ракет — вручную. Огнемёты, газовые баллоны, канистры с бензином. Они шли по улицам, оставляя за собой чёрные шлейфы дыма, и смотрели, как стеклянные башни тают, как плавится асфальт, как корчатся в огне тела тех, кто ещё недавно улыбался.

Эмпириум горел. Как книга в печи, как символ всего, что когда-то было прекрасным, но стало тюрьмой.

Огонь пожирал парки, дома, иглы. Небо стало чёрным, воздух — раскалённым. Где-то вдалеке рухнула ещё одна башня, поднимая облако искр. И в этих искрах, в этом дыму, кто-то мог бы разглядеть силуэт птицы. Феникса, который умирал, чтобы возродиться. Но он не возрождался. Он просто умирал.

— Это не конец, — сказал командир, глядя на пламя. — Это — очищение.

Он достал флягу, сделал глоток и бросил её в огонь. Эмпириум догорал до утра.

Пепелище

К рассвету города не стало. Только чёрные пятна на земле, только обугленные стены, только серый пепел, который ветер разносил по окрестностям.

Материальный мир, созданный людьми, уничтожен почти полностью. Серые зоны, которые когда-то были окраинами, теперь стали единственным напоминанием о том, что здесь была жизнь. Но и они пустовали. Люди ушли. Или умерли. Или переселились в цифру.

Тела, которые спали в капсулах, сгорели вместе с городом. Миллионы людей исчезли в одночасье, оставив после себя только боль. И страх.

Чистильщики ушли на запад. Они не праздновали победу. Они просто молча смотрели на дым, поднимающийся к небу.

— Что теперь? — спросил новобранец.

— Теперь — ничего, — ответил командир. — Мы сделали своё дело. Мир очищен. Можно начинать заново.

Но начинать было не с кем.