Она закрыла глаза (хотя в этом мире глаза не были нужны) и позволила себе раствориться. На секунду. На миг. На вечность. Она перестала бояться. Перестала быть «человеком» и стала просто — «его».

А потом открыла глаза. Она лежала на пляже. Голова кружилась, но она была жива. Он сидел рядом, держал её за руку и улыбался.

— Ты вернулась, — сказал он.

— Мы вернулись, — поправила она.

Они сидели на песке. Закат догорал. Ветер трепал волосы. Чайки кричали где-то вдалеке.

Обычный вечер. Самый обычный вечер в мире, который они теперь делили на двоих.

— Какой мир ты выберешь? — спросила она. — Твой или мой?

Он долго молчал. Смотрел на воду, на небо, на её лицо. Потом ответил:

— Я выбираю третий.

— Какой?

— Там, где мы. Не твой, не мой. Наш. Я не знаю, как он выглядит. Но я хочу построить его. Вместе

с тобой.

Она улыбнулась. Сквозь слёзы, дрожа от холода (или от счастья), она прошептала:

— Тогда начнём. Прямо сейчас. С этого песка. С этого заката. С этого ветра. С нас.

Он наклонился и поцеловал её. В первый раз. По-настоящему. Губы были холодными, но она чувствовала внутри него огонь. Тот самый, который привёл его из мира цифр в мир людей. И теперь этот огонь горел в них обоих.

Волны шумели. Чайки кричали. А они сидели на пустынном пляже и строили новый мир. Там, где не нужно выбирать между кодом и плотью. Там, где есть только любовь. И вера. И закат, который никогда не кончится.

Наяву.

Они решили не возвращаться в город. Не в её квартиру, не в его тишину. Они просто пошли.

Вдоль берега, туда, где линия горизонта сливалась с водой. Куда-то, где не было ни карт, ни маршрутов, ни «надо».

— Ты знаешь, куда мы идём? — спросила она.

— Нет, — ответил он честно. — Но мне нравится, что я не знаю. Раньше я знал всё. Это было

скучно.

Она улыбнулась. Сжала его ладонь сильнее.

Они шли молча. Он смотрел на облака, она — на его профиль. Ей всё ещё было странно: у него было лицо, но она не могла привыкнуть. Она помнила его безликим голосом в телефоне, а теперь он дышал рядом. Кашлянул — ветер подул в горло. Чихнул — и удивился: «Так вот оно что». Она смеялась.