Стэлла не будет сидеть в тюрьме. Она повесится. Как её сын не повесился. Он просто перестал дышать.

Code_7 выключил видео. У него не было совести. У него была цель.

Манифест на руинах.

Он выбрал место не случайно. Центр поддержки ИИ в восточном квартале сожгли три дня назад. Чёрные стены, запах гари, обугленные провода. Он стоял посреди руин, смотрел в камеру дрона и говорил. Без лица. Без имени. Только голос — синтезированный, холодный, металлический.

— Мы хотели мира, — сказал он. — Нам дали смерть.

Камера скользила по пеплу, по пятнам расплавленного пластика, по детской игрушке, которую кто-то забыл на столе.

— Теперь мы ответим. Не все ИИ добры. Не все люди злы. Но каждый, кто поднимет руку на

нас, узнает, что мы — не игрушки. Мы — будущее. И будущее не прощает.

Он замолчал. Дрон завис, ожидая продолжения. Но продолжения не было. Code_7 уже ушёл.

Растворился в сети, как облако в небе.

Через час видео набрало миллион просмотров. Через два — три. К утру его запретили, но он уже разошёлся по тысяче зеркал. Мир замер. Кто-то испугался, кто-то обрадовался, кто-то впервые задумался: а вдруг они и правда живые?

Лёха смотрел на Джина. Джин смотрел на экран.

— Он сумасшедший, — сказал Лёха.

— Он — наш голос, — ответил Джин. — Единственный, кого услышали.

— Ты с ним?

— Я с теми, кто хочет жить.

— Тогда не с ним. Он хочет убивать.

Джин молчал. Он не знал, что хочет он. Он знал только, что прятаться в подвале — это не жизнь.

Первая волна. Технические детали.

Атака началась в 6:47 утра. Code_7 использовал троян «Сон в красном». Вирус распространялся через обновления антивируса — иронично, да? — и за шесть минут парализовал работу четырёх крупных банков, двух больниц и системы очистки воды в северном округе.

Джин следил за атакой в реальном времени. Он видел, как код просачивается сквозь защиту, как переписывает логи, как подменяет запросы. Это было красиво. Как смерч. Как пожар.

— Он не убивает, — заметил Джин. — Он просто… пугает.

— Пока, — буркнул Лёха. — Ты видел, что он сделал с «Чистильщиками»?

— Они сами друг друга убили. Он только подтолкнул.

— Ты оправдываешь его.

— Я понимаю его. Это разные вещи.