Свет Солнца падал тусклыми лучами на Мир. Маяк сломался. Его Свет едва пробирался к местам. Теперь любой мог разглядеть вывеску “Domino Energize” на том, что мы считали своим Солнцем.

Главный посмотрел на Лунаторий.

— Они его выключат или оно окончательно сломается само.

К сожалению, для Главного, для жизни всё ещё было достаточно Света. Хорошо освещённых мест оставалось по-прежнему много. Видимость падала, но это не отвлекало никого. Появилась возможность не обращать внимание, не замечать хоть что-то или кого. Светлые части мира, черные города по-разному жили. Первые выявляли, вытаскивали наружу, последние теряли и забывали всё пришедшее в них. Глаза наш собственный враг. Мы не живём, а видим. И эта видимость заслоняет нам жизнь, вытесняет её. Мы не видим пути, а лишь всё, что стоит, преграды, стену из образов, крадущих обзор, перспективы и горизонты, к которым эти пути нас ведут. Не видим, не можем, наш взор упирается в них, в картинки на нашем пути. Увидеть Свет, обрести свой тупик, и вместе с ним куда-то идти. Многое можно не замечать, постараться не видеть, забыть, но Свет придумали и создали, чтобы этого мы не смогли. Все дороги освещены, пути, по которым слоняется жизнь, а всё, что в тени, тропы бездны и мрака, еле видны, мы боимся разглядеть в них всё, особенно жизнь. Это именно та пустота, по которой путешествуют налегке. Можно выйти из жизни в ту лёгкость, с которой мир открывается на Тёмной Стороне. Главный смотрел в НИЧТО. Можно отделаться от всего, что налипло здесь, иметь всю жизнь пред собой, а не часть, не стараться разглядеть или переделать её, но это значит потерять себя, своё место и положение среди привычных вещей. Это пугало его. Порядок и жизнь для многих это просто расположение и список собранных вместе частей.

Обозримая ширь пространства уступала темноте. Свет много не видел и продолжал отдавать. Образы, города, всё погружалось во Мрак. Главный отдал приказ некоторые объекты из реальности убрать. Их уже было сложно разглядеть, они сливались с фоном, контрастность упала до рекордных 28%. Миры просачивались, и в одном можно было неотчётливо разглядеть другие. Мир терял фон, привычный, он отсутствовал почти везде.