— У нас…скоро от нас не останется ничего. Ничего это неплохо. Плохо, когда остаётся не то. Особенно «то», вместо «тех, тот или та».

Hobo посмотрел на Тима.

— Я всё ещё здесь. Мой Список удалили, я не могу больше хотеть быть собой, ничего из своего «я» не смогу захотеть.

Всё привычное превращалось в чужое, такое далёкое, такое «как можно такое хотеть».

— Это не самая большая проблема. Можно и не хотеть. Живут же такие. Не хотят, а живут. Это лучше, чем и не жить, и не хотеть. Так хоть что-то достанется тебе.

Тим любил говорить, но за это многие не любили его. Он не думал, что говорить. Думать вредно, и к тому же запрещено. Всё, что есть в голове, под запретом, не твоё или не принадлежит тебе. Это многих пугает. Тим не боялся червей. Ползают, роются, копошатся, он не скрывал никаких идей. Не искал и не прятал.

— Все эти спецэффекты, по-моему, переоценены. Тебе ни стимулы, ни тормоза твоих действий не нужны. Просто живи. Холодно, горячо, хочу, не хочу, мой или нет, не поможет никому, представь, что их нет. Какая разница, что не хотеть, если нет этого «что», без которого ты не можешь жить. Это просто процесс. Тебе нужен акт и его результат, а не всё, что сопровождается им. Картина ведь может быть в любых оттенках, цветах, кому вообще они нужны. Замажь красками всё, без действия картина сюжетный коллапс, разноцветная бессмысленная мазня, разве можно красками жизнь нарисовать при отсутствии форм?

Hobo задумался.

— Жизнь не надо любить, тогда ты не захочешь её прекратить, тогда никто не заберёт у тебя всё, когда у тебя нет своего. Тот, другой, ведь это не ты, тебе дали его. Теперь они освободили тебя от него, ты свободен, как и все мы. Не приклеивайся к новому «я». Тебе стёрли путь, не пытайся схватиться за другой, а то пропустишь жизнь за очередным набором «моё».

Tagel.

Они хотели уйти от себя, но у них не получалось. Место не отпускало их.