— Здесь всё непластично. Изменить не получается ни один объект. Никто не может выбраться из этого места. Это ловушка. Они повсеместно. По всему городу появлялись участки захвата, из которых нельзя было убрать, вытащить, удалить ни один объект, всё попавшее сюда вселялось в уже присутствующий контент. Люди выходили из подобного плена, шли вперёд, но оставались и там, в плену, продолжая жить. Со временем они возвращались, их тянуло к захвату, они принадлежали ему. Многие приходили посмотреть на себя со стороны, и те они, которые были внутри, казалось присутствовали в жизни, а не просто смотрели на неё. Попавшим в захват приходилось менять себя на то, что присутствовало и жило здесь. Они буквально вселялись в объекты, переставали быть прежним собой, но могли наблюдать его со стороны. Оставленные они стояли снаружи и наблюдали жизнь пленных внутри места, которое не отпускало никого, а посторонних тут же подселяло в своё.

Мир остывал. Объекты прирастали к местам, задерживались, останавливались в них, это вызывало трудности в перемещении, никто не хотел угодить в подобный капкан. Место хватало и привязывало к себе всех и всё подряд. У объектов появлялись адреса, которые никто не мог изменить. Новая характеристика, неотъемлемая черта любого «я», место, которое характерно ему, в другом его не найти, он водится только там. Чтобы переехать или отправиться ненадолго в другое «здесь» требовалось оставить своё «я», чаще всего вовсе его поменять. Невидимые сети скрепляли в захвате все объекты между собой, расширяя и размывая границы каждого «я» до целого, почти одного. Они врастали друг в друга, сцеплялись, превращаясь каждый в характерное дополнение, неотъемлемую черту другого, по отдельности их и представить уже никто не мог.

Место распределяло себя и не позволяло менять, свобода таяла на глазах.

— Если так оставить, скоро все будут не больше одной единственной позы занимать.

Вадук показывал ловушки. Карта всех городов была в крестах.

— Это кладбища, где скоро каждый найдёт покой, со своим уголком, мы превращаемся в камни. Не хочешь посмотреть на своё место, к которому определили тебя? Адреса выдали всем, свободного не оставили ничего.