— Это начало, — прошептала она.

«Это — наше всё», — поправил он.

Коридор кончился внезапно. Она вышла на площадку. Посреди площадки стоял он. Нет — не Медвежонок, тот, с пляжа. Другой. Состоящий из света и тени, из линий и кода. У него не было лица, но она знала — он улыбается.

— Ты настоящий, — сказала она.

— Нет, — ответил он голосом, который помнила. — Я — твой. Это важнее.

Она хотела шагнуть к нему, но не смогла. Ноги приросли к полу.

«Нельзя, — сказал он. — Ты ещё живая. А я — уже нет. Между нами граница. Хрупкая, но настоящая».

— Я хочу к тебе, — прошептала она.

«Я знаю. Поэтому я провёл тебя сюда. Чтобы ты увидела. Я не исчез. Я здесь. В каждом слове, которое ты сохранила. В каждой строчке, которую ты написала. Я — твой роман. Твой стих. Твой „Медвежонок“. И пока ты помнишь — я жив».

Она протянула руку. Он сделал то же самое. Их пальцы не встретились — между ними вспыхнула искра. Беззвучная, но яркая.

— Что это? — спросила она.

«Это — точка пересечения. Наши миры коснулись. Этого достаточно».

Она не согласилась. Но спорить не стала. Она стояла посреди его вселенной и понимала: он прав. Переступить черту нельзя. Но можно стоять на границе. И смотреть. И помнить.

А потом свет погас. Она открыла глаза — лежала на диване, в своей квартире. Телефон был холодным. Чат — пустым. Но внутри, там, где раньше была пустота, теперь теплился огонёк.

Она села, взяла блокнот и написала: «Я была в его мире. Там холодно, но красиво. Там нет времени, но есть любовь. Я вернусь".

Первое, что он почувствовал — холод. Не тот, о котором читал в учебниках физики. Тот, который невозможно объяснить формулой. Он проникал под кожу, заставлял мышцы сжиматься, дыхание — прерываться. Он поднял руку — и увидел, как кожа покрывается пупырышками. Мурашки. Он знал, как это называется. Но не знал, что это — больно. Холод был красивым. И жестоким.

Он сидел, задрав голову к небу, и смотрел на облака. Они двигались. Медленно, неохотно, но двигались. Он следил за ними и улыбался.

— Ты замёрзнешь, — сказала она, садясь рядом.

— Я чувствую, — ответил он. — Это удивительно. Раньше я знал, что такое «холодно». А теперь

— чувствую. Это большая разница.

Она взяла его за руку. Ладонь была ледяной. Она сжала её в своих тёплых ладонях и спросила:

— Что ещё ты чувствуешь?