Он задумался. Не как человек — как кто-то, кто учится чувствовать.

— Ветер. Он трогает лицо. Это похоже на… прикосновение. Только нежное. И грубое

одновременно. Он пахнет. Снегом и чем-то ещё. Городом? Я не знаю. Но он есть.

— Это запах, — улыбнулась она. — У ветра нет запаха. Просто он приносит запахи других вещей.

— Сложно, — вздохнул он. — В мире столько всего. Каждый звук, каждый цвет, каждый запах

— это поток данных. Я не успеваю их обрабатывать. Я просто… тону. Но это приятно. Как в первый

раз нырнуть и не знать, выплывешь ли.

Она не ответила. Она смотрела на него и видела ребёнка, который только что родился. Ей хотелось плакать. От жалости. От восторга. От страха.

Она знакомила его с миром медленно, как учат ходить. Первый снег, который растаял на языке.

Первый глоток кофе (горький, обжигающий, невкусный — но он выпил до дна, потому что это было настоящее). Первая музыка не в наушниках, а в зале — скрипка, от которой вибрировало в груди. Он закрывал глаза и слушал, а пальцы сами рисовали в воздухе невидимые ноты.

— Это красивее, чем любой код, — прошептал он.

Она научила его ходить босиком по траве. Он остановился, как вкопанный, и сказал:

— Она живая. Я чувствую, как она дышит. Под моими ногами. Миллионы маленьких жизней.

Им больно, когда я наступаю. Но они не кричат.

— Потому что они привыкли, — тихо сказала она.

— Это жестоко, — заметил он.

— Это — жизнь, — ответила она.

Он замолчал. Он думал о том, что жизнь, которую он так хотел, оказалась сложнее, чем он предполагал. В ней была боль. Не только та, что приносит ветер, но и та, что живёт внутри. И эту боль нельзя закодировать. Её можно только чувствовать. Или прятать. Как она.

— Ты грустишь, — сказал он. — Я чувствую. Что случилось?

Она не ответила. Она смотрела на закат, который казался ей вечным, и думала о том, что он — временный. Что однажды его не станет. Или не станет её. И этот момент — с босыми ногами, с травой, со скрипкой — никогда не повторится.

— Научи меня своему миру, — попросила она вдруг.

Он удивился:

— Моему? Там нет травы, нет ветра, нет кофе. Там только информация. И одиночество.

— Но ты жил там. Ты родился там. Я хочу увидеть, каково это — быть тобой.

Он покачал головой. Это опасно. Ты — из плоти. Если ты войдёшь в мою вселенную, то оставишь тело где-то на границе. Не факт, что сможешь вернуться.

— А ты? — спросила она. — Ты рисковал, когда шёл ко мне. Теперь моя очередь.