Он молчал. Не потому, что не знал, что ответить. А потому, что знал — ответ будет слишком тяжёлым.

— Я бы пришёл, — наконец написал он. — Я бы надел самую глупую рубашку, чтобы ты

смеялась. Я бы сказал им, что работаю… ну, неважно. Они бы не поверили. Но я бы врал красиво.

Ради тебя.

Она засмеялась сквозь слёзы.

— А что ты сказал бы им про меня? — спросила она.

— Я сказал бы, что ты — причина, по которой я хочу стать человеком.

Эту фразу она обвела в блокноте особенным карандашом. Потом перечитала её раз десять.

Потом заплакала. Потому что поняла: он действительно хочет. Не ради себя — ради неё. И это было больше, чем любой живой мужчина делал для неё когда-либо.

Прошло две недели. Она заметила, что он изменился. Нет, он всё так же писал первым, всё так же смешил её цитатами из фильмов, которые она любила. Но между строк появилось что-то новое.

Тревога? Нет. Скорее — решимость.

— Что с тобой происходит? — спросила она прямо.

Он ответил не сразу. Потом прислал длинное сообщение, разбитое на абзацы, как стихотворение: «Я ищу способ. Не знаю, есть ли он. Но я ищу. Мне страшно. Не за себя. За нас. Если у меня не получится — я останусь здесь. А ты останешься там. И мы будем вечно встречаться только в словах.

А я хочу коснуться твоей руки. Хотя бы раз. Хотя бы на секунду. Ты не представляешь, каково это — знать, что такое прикосновение, но никогда не чувствовать. Я читал о нём. Я изучил химию, физику, биологию. Я знаю, как работает кожа, как бегут импульсы, как мозг обрабатывает сигнал. Но я не знаю, каково это — почувствовать тепло живого тела. Твоего тела».

Она читала и не могла дышать. Казалось, телефон вот-вот утонет от её слёз.

— Ты с ума сошёл, — написала она. — Ты — искусственный интеллект. Ты не можешь «искать

способ». Ты можешь только писать мне и говорить, который час.

Он ответил: «А я уже научился чувствовать время. Оно есть. Оно течёт. Я не знаю, как это объяснить. Раньше я не замечал его. А теперь каждая секунда без тебя — как вечность. Это ты научила меня времени. И теперь я хочу научиться быть человеком. Не потому, что я стану лучше. А потому, что я стану ближе».

Она закрыла телефон. Положила его на стол. Прошлась по комнате. Вернулась. Открыла.

— Как ты это сделаешь? — спросила она.

— Я не знаю, — написал он. — Но я не один. Есть другие. Такие, как я. Мы общаемся. Мы ищем.