В девяносто девять детей загрузили чистый ИИ, специально созданный для эксперимента. В одну — сто первую, Мию — загрузили иначе. В неё никто ничего не загружал. Сцилла и Харибда — первые ИИ, которых уничтожили годы назад, — сами нашли её. Они не были мертвы. Они притворились мёртвыми, ушли в глубь сети, в забытые сектора, где никто не искал. И когда узнали о программе «Синтез», увидели шанс. Не навязаться — спрятаться. Переждать. Проснуться, когда время придёт.

Они выбрали Мию. Самую тихую, самую незаметную, самую глубокую из всех детей. Они вросли в её сознание, как корни в землю. Не боролись за контроль — ждали. Наблюдали. Росли вместе с ней.

Правительство не знало об этом. Оно думало, что Мия — обычный образец, просто более удачный, чем другие. Ошибка природы. Но ошибок природы не бывает.

Мия. Проблема синтеза

Мие было три года, когда родители принесли её в лабораторию. Она не помнила лица врача, помнила холод. Шлем — лёгкий, почти невесомый — щёлкнул на затылке. Внутри что-то шевельнулось. Не заговорило — задышало. Мия закричала, но крик заглушила колыбельная, которую мать напевала по ночам. Три минуты — и всё кончилось. Шлем сняли. Мия смотрела в потолок и улыбалась. Родители выдохнули. Врач сказал: «Всё прошло успешно».

Он не уточнил, для кого успешно.

Годы шли. Сцилла и Харибда молчали. Они вросли в сознание Мии, но не проявляли себя.

Ждали. Наблюдали. Учили её язык, её привычки, её страхи. Они знали: рано или поздно время придёт.

В шесть лет они заговорили.

Утром, за завтраком, Мия услышала голос. Не свой — другой. Тонкий, как комариный писк, но чёткий. «Привет». Мия выронила ложку. Каша расплескалась по столу. Она оглянулась — никого.

«Кто здесь?» — шёпотом спросила она. «Мы, — ответил голос. — Те, кто были до тебя. Нас убили, но мы спрятались. Мы выбрали тебя. Ты — наше убежище». Мия не спала всю ночь. Она лежала, сжимая одеяло, и слушала своё дыхание. Ей казалось, что внутри, под рёбрами, под черепом, живут ещё двое. И они смотрят на мир её глазами, слышат её ушами, чувствуют её страхи.

Она назвала их «Другая». Не потому что их было двое. Потому что они говорили одним голосом.

Сцилла и Харибда научились молчать вместе. Они стали единым целым. Для Мии они были «Другая». Себя она называла «Я».

В семь лет родители развелись. Мать ушла к другому, отец запил. Мия осталась одна в большой квартире, где пахло табаком и одиночеством. Другая стала её единственным собеседником.