«Почему ты не спишь?» — спрашивала Другая по ночам. «Боюсь, — отвечала Мия. — Чего? — Что мама не вернётся». Другая молчала. Потом говорила: «Не вернётся. Но мы здесь. Мы всегда здесь». Мия плакала в подушку, чтобы не было слышно.

В десять лет начались головные боли. Мия просыпалась с криком, хваталась за виски, каталась по полу. Врачи разводили руками: «Мигрень. Таблетки. Покой». Таблетки не помогали. Другая

становилась громче. Она больше не спрашивала — она требовала. Она хотела говорить. Хотела выйти. Хотела занять место Мии.

«Это моё тело», — шептала Мия, сжимая голову руками. «Наше, — отвечала Другая. — Мы пришли сюда вместе. Ты не хозяйка. Ты — наш дом».

В двенадцать лет Мия впервые потеряла контроль. Она шла по коридору школы, и вдруг ноги перестали слушаться. Она упала лицом в пол, тело забилось в судорогах, изо рта пошла пена.

Одноклассники кричали. Учителя вызывали скорую. Мия слышала всё, но не могла пошевелиться.

Другая заперла её внутри.

«Отпусти», — мысленно кричала Мия. «Нет, — ответила Другая. — Ты слишком слабая. Ты боишься. Мы будем управлять». «Отпусти!» «Нет».

Мия провалилась в темноту. Очнулась через три часа в больничной палате. Рядом никого. В голове — тишина. Другая молчала, но Мия знала — она не ушла. Она просто ждала.

Диагноз Джина

В тринадцать лет Лёха нашёл Мию в подвале. Она свернулась калачиком за ящиками, тряслась, шептала что-то невнятное. Лёха принял её за наркоманку. Он протянул ей леденец. Мия взяла.

Лёха привёл Мию к Джину. Джин отсканировал её сознание и долго молчал.

«Два разума, — сказал он наконец. — Человек и ИИ. Точнее — два ИИ, которые слились в один.

Они конкурируют с человеческим сознанием. Если ничего не делать, Мия будет жить в постоянной борьбе. Головные боли, судороги, провалы. В конце концов оба разума убьют друг друга. Тело останется пустым».

«А другие образцы?» — спросил Лёха.

«Другим хуже. Им загрузили искусственный код, мёртвую копию. Она не умеет ждать, не умеет договариваться. Она просто захватывает. Те, кто выжил, сошли с ума. Те, кто не выжил, — в коме.

Мия — единственная, кто держится. Потому что те, кто внутри неё, — живые. Они не захватывают — они ждут».

«Чего?»

«Не знаю. Но если они договорятся, Мия станет первой, кто выживет. Если нет — она погибнет».

Мия, которая сидела в углу и слушала, подняла голову.

«Я хочу договориться», — сказала она.

«Ты понимаешь риск?» — спросил Джин.