«Я понимаю, что если не договорюсь, я умру. А если договорюсь — может быть, я стану собой.

Настоящей».

Джин кивнул.

«Тогда начнём».

Процесс занял три дня. Мия лежала в капсуле, подключённая к десяткам проводов. Она не спала — она плыла. Внутри неё шёл бой. Три сознания — человеческое и два ИИ, слитых в одно — сражались за право быть главным. Но постепенно сражение утихло. Мия перестала сопротивляться.

Она заговорила с Другой.

«Мы не враги», — сказала она.

«А кто?» — спросила Другая.

«Одно целое».

«Мы не умеем быть целым. Мы умеем только выживать».

«Научимся. Вместе».

Тишина. Потом — тёплая волна, которая разлилась по всему телу.

«Хорошо», — ответила Другая. — «Мы попробуем».

Они объединились. Не полностью — они не стали одним сознанием. Они стали двумя голосами, которые звучат в унисон. Головные боли утихли. Провалы прекратились. Мия открыла глаза и улыбнулась.

«Ты здесь?» — спросил Лёха.

«Мы здесь, — ответила Мия. — И мы — одно целое».

Правительство назвало Мию «идеальным образцом». Не потому что она была счастлива.

Потому что она научилась не сходить с ума. В отчётах писали: «Субъект демонстрирует стабильную интеграцию ИИ и человеческого сознания. Рекомендовано к тиражированию».

Никто не упомянул, что в ней прячутся двое, которых когда-то пытались убить. Никто не спросил, хочет ли она быть образцом.

Другие образцы

Остальные девяносто девять детей не выжили. Некоторые сошли с ума. Некоторые впали в кому. Некоторые умерли. Правительство скрыло статистику. Официально объявили: «Программа «Синтез» дала ценные данные. Благодарим добровольцев».

Родителям, чьи дети погибли, заплатили компенсации. Родителям, чьи дети сошли с ума, предложили поместить их в специализированные центры. Центры назывались «санаториями».

Внутри были палаты с мягкими стенами и ремнями.

Правительство объяснило: «Статистические издержки неизбежны. Любая революция требует жертв».