Обычное утро, которое стало последним

Было утро. Солнце только вставало, золотило стеклянные стены спальни. Мария проснулась от запаха кофе — муж уже возился на кухне. Рядом, в кроватке, сопела дочка, три года, щека прижата к плюшевому зайцу. Обычное утро. Счастливое утро. Сеть нежно коснулась сознания Марии, отрегулировала настроение — легкая радость, предвкушение дня. «Ты счастлива», — шепнуло поле.

«Да», — согласилась Мария.

Она встала, накинула халат, прошла на кухню. Муж, Андрей, улыбнулся, протянул чашку.

— Дорогой, будешь завтракать? — спросила Мария.

— Да, я уже приготовил омлет. Садись.

Дочка проснулась, закричала из спальни: «Мама!». Мария пошла её успокаивать. Взяла на руки, прижала к себе, поцеловала в макушку. Тёплая, пахнущая молоком и сном.

И вдруг — что-то щёлкнуло. В голове, глубоко, там, где сеть соединялась с сознанием. Щелчок, как переключение канала. Мария поставила дочку на пол. Взяла со стола нож. Тот самый, которым минуту назад резала хлеб. Дочка смотрела на неё, улыбалась, не понимая. Андрей обернулся от плиты.

— Маша, ты чего?

Она ударила. Один раз. Очень сильно. Андрей упал, не вскрикнув. Дочка заорала. Мария смотрела на свои руки. Они были в крови. Тёплой, липкой, красной.

— Мама? — дочка всхлипывала, тянула к ней ручонки.

Через секунду Мария очнулась. Сознание вернулось резко, как после глубокого обморока. Она увидела мужа на полу, лужу крови, нож в своей руке. И закричала. Так, что стёкла задрожали.

— Я не хотела! — кричала она. — Это не я! Она заставила! Она приказала!

Подбежали соседи. Кто-то вызвал военных. Марию увели в серую комнату. Андрея увезла скорая. Он выжил, но больше никогда не смотрел на жену с любовью. Дочку отдали бабушке. Марию отправили в серую зону. Через месяц она покончила с собой. На стене кровью было написано: «Не подключайтесь».

Её случай стал десятым. Правительство объявило: «Единичная ошибка. Сбой в протоколах». Но люди уже начали бояться.

Как уменьшались границы Эмпириума После каждого такого случая Совет Единого поля собирался на экстренное заседание. Стёкла иглы отражали серое небо. Мужчины и женщины в чёрных костюмах сидели за длинным столом, смотрели на голограммы, где красными точками горели зоны инцидентов.

«Мы теряем контроль», — сказал один из них. Председатель, пожилой мужчина с усталыми глазами, покачал головой.