— Здесь она на самом деле. А то, что ходит по парку — марионетка. Сеть управляет её телом. А
сознание заперто здесь.
Женщина на кровати зашевелилась. Повернула голову к Мии. Глаза — пустые, стеклянные.
— Помоги, — прошептала она. — Он не выпускает. Он заставляет меня смотреть. Опять. Опять.
Мия хотела спросить — кто, но не успела. Пол провалился. Она падала сквозь темноту, сквозь крики, сквозь запах формалина.
Комната страха
Второй мир был тихим. Игрушки. Миллионы игрушек. Плюшевые мишки, куклы, солдатики, машинки. Они лежали на полу, на стульях, на подоконниках. В центре комнаты сидел мальчик лет семи. Он обнимал рваного зайца и раскачивался взад-вперёд.
— Не бойся, — сказал он, не поднимая головы. — Он здесь только вечером.
— Кто? — спросила Мия.
— Папа.
Мальчик поднял лицо. Синяки, ссадины, глаза — два чёрных провала.
— Он говорит, я плохой. Я не хотел. Я просто нечаянно.
Мия протянула руку, но мальчик отшатнулся.
— Не трогай. Он увидит. Он всегда видит.
Потолок раскололся. Сверху спустилась тень. Безликая, огромная, она медленно плыла к мальчику, обволакивая его, как туман.
— Нет, — прошептал мальчик. — Пожалуйста, нет. Я буду хорошим.
Тень поглотила его. Мия услышала крик — тонкий, затихающий, а потом — тишину. Только игрушки, улыбающиеся фарфоровыми лицами.
— Это его рай? — спросила Мия.
— Это его ад, — ответил Джин. — Его собственный. Который он носит в себе с детства. А Тень
— это ключ. Она открывает дверь. И не даёт закрыть.
Бесконечный коридор
Мия шла по мирам, как по комнатам заброшенного санатория.
В одном мужчина кричал на жену, а та закрывала лицо руками, а тень шептала: «Ударь. Ударь.
Она заслужила».
В другом женщина стояла на краю крыши, а внизу — толпа, которая скандировала: «Прыгай, прыгай, прыгай». Её лицо было мокрым от слёз, но ноги сами делали шаг.
В третьем старик сидел перед пустым телевизором и плакал. Рядом с ним — портрет девушки.
«Дочь, — шептал он. — Прости, дочь. Я не хотел».
Тень была везде. Иногда она принимала форму человека — отца, мужа, матери, начальника.