Кости и повадки
Не верь тому, что время лечит раны,
И что тоска стирается годами.
Оно лишь прячет боль на дно кармана
И засыпает новыми делами.
Боль не проходит, нет. Она садится
Безмолвной тенью в кресло у окна.
С ней привыкаешь чай делить, мириться,
Она теперь — несущая стена.
Вначале ты кричишь, сдирая кожу,
И воешь волком, глядя в потолок.
А после — просто делаешь построже
Черты лица. И принимаешь рок.
Она врастает в кости и повадки,
И правит наведённой тишиной.
В ней больше нет надрыва и загадки:
Боль не уходит. Ты к ней стал глухой.
И что тоска стирается годами.
Оно лишь прячет боль на дно кармана
И засыпает новыми делами.
Боль не проходит, нет. Она садится
Безмолвной тенью в кресло у окна.
С ней привыкаешь чай делить, мириться,
Она теперь — несущая стена.
Вначале ты кричишь, сдирая кожу,
И воешь волком, глядя в потолок.
А после — просто делаешь построже
Черты лица. И принимаешь рок.
Она врастает в кости и повадки,
И правит наведённой тишиной.
В ней больше нет надрыва и загадки:
Боль не уходит. Ты к ней стал глухой.