Зеркальный лёд
Мы лепим близких из своих обид,
Вбивая в души гвозди ожиданий.
И каждый мнит, что правильный гранит
Он создаёт из пыток и терзаний.
Но суть нельзя ни выжечь, ни сломать,
В тисках упрёков не родится чудо.
Чтоб в этой клетке дальше выживать,
Мы надеваем панцирь для приюта.
И человек становится чужим.
Зеркальным льдом, холодным отраженьем.
Он будет ровно тем, кто нужен им,
Ответив на дрессуру отчужденьем.
Ты пожинаешь то, что сеял сам,
Смотря в лицо бездушному голему.
Твой раб привык к побоям и цепям,
Он просто врос в удобную систему.
Но стоит рухнуть каменной стене,
Уйти туда, где дышится без боли ,
Смотри! Он строит жизнь свою втройне,
Расправив плечи на открытой воле.
А бывший страж глотает горький яд,
Смотря, как тот взлетает гордой птицей:
«А почему со мной он прятал взгляд?
И не хотел со мною так раскрыться?!»
Не понимая страшную черту:
Никто в угоду плети не менялся.
Ты сам в нём воспитал ту пустоту,
И с той пустой бронёю сам остался.
Природа ждёт, когда пройдёт гроза,
Чтоб сбросить щит, не ведая опаски.
Любимым мы несём свои глаза,
А надзирателям — стальные маски.
Вбивая в души гвозди ожиданий.
И каждый мнит, что правильный гранит
Он создаёт из пыток и терзаний.
Но суть нельзя ни выжечь, ни сломать,
В тисках упрёков не родится чудо.
Чтоб в этой клетке дальше выживать,
Мы надеваем панцирь для приюта.
И человек становится чужим.
Зеркальным льдом, холодным отраженьем.
Он будет ровно тем, кто нужен им,
Ответив на дрессуру отчужденьем.
Ты пожинаешь то, что сеял сам,
Смотря в лицо бездушному голему.
Твой раб привык к побоям и цепям,
Он просто врос в удобную систему.
Но стоит рухнуть каменной стене,
Уйти туда, где дышится без боли ,
Смотри! Он строит жизнь свою втройне,
Расправив плечи на открытой воле.
А бывший страж глотает горький яд,
Смотря, как тот взлетает гордой птицей:
«А почему со мной он прятал взгляд?
И не хотел со мною так раскрыться?!»
Не понимая страшную черту:
Никто в угоду плети не менялся.
Ты сам в нём воспитал ту пустоту,
И с той пустой бронёю сам остался.
Природа ждёт, когда пройдёт гроза,
Чтоб сбросить щит, не ведая опаски.
Любимым мы несём свои глаза,
А надзирателям — стальные маски.