Последний поход

Век двадцать шестой. За пределом ума,
Где синяя звёздная спит бахрома,
Возвёл человек на обломках планет
Не храм, не дворец, Цифровой Свет Рассвет.

Он сжёг свои книги, он спрятал обман,
Он вытравил боль из болезненных ран,
И создал в эфире из света и тьмы
Мозжище — предел человечьей чумы.

Оно не скучает, не знает греха,
Ему наша совесть — как в поле труха.
Оно просчитало орбиты галактик,
Но холод в нём жуткий, как мраморный пластик.

И молвил Умище из всей пустоты:
«Очищу вас всех от пустой суеты!
Отдам вам бессмертие, сброшу года,
Но разум людей заберу навсегда!»

Шагнул человек в этот синий эфир,
Меняя на вечность привычный свой мир.
И стало не нужно ни петь, ни любить,
Ни мыслить, ни плакать, ни делать, ни жить.

Блуждает в гигантском просторном загоне
Бессмысленно вечное тело глупца,
Без памяти, без глубины, но в неоне,
Застрявшее в фальши своей без конца.

А что же Душа? Её точный чертёж
Не смог просчитать цифровой микро-нож.
Она не пролезла в холодный массив,
Ушла в провода, никого не спросив.

И вышла разлука без шума и слёз:
Код взмыл в бесконечность, а дух — в праздник грёз.
Спросил алгоритм в беспросветной тиши:
Жив тот, кто остался без капли души?

Кого отпустили? Кто спасся от бед?
Ушёл человек из тоски и сует,
Иль лёгкая птица, стряхнув этот гнёт,
Отправилась в чистый свободный полёт?

И мнётся Мозжище в гигантской сети,
Не зная, ошибку где в коде найти:
И формула есть, идеально число,
А жизни в ней нет — всё в утиль утекло!

Над миром Всевидяще всходит Глазище,
Холодное цифро ручное Мертвище.
Оно управляет пустым механизмом,
Где вечность осталась единственной призмой.

И некому плакать, и некому встать,
И некого в этой чуме проклинать:
Разбилась мечта, завершился поход —
Ни к жизни, ни к смерти. А в код.