Зачем я здесь?
На новый шаг преврался прежний бег.
Вокруг — чужой и неуместный мир.
Остановился мыслью человек,
Взирая в мрак изношенных квартир.
«Зачем я здесь? — спросил он тишину,
Где всё не так, как жаждала душа?
Зачем оправдывать ненужную вину,
В чужих застенках жить едва-едва?
Вокруг — лишь фальшь и ежедневный сор,
Зачем во мне горит фантазий свет?
Откуда эти сны, мечта и взор,
Коль в этой жизни им приюта нет?»
Вглубь сердца шла звенящая тоска,
Искала для ответов глубину.
Раздался голос, но не свысока,
Как будто в бездне тронули струну :
«Не путай горизонт с прямой чертой.
Не слепота твоя — мои мечты!
В них я живу. Здесь Я — Творец живой.
Но разве мне Подобен жалкий ты?
Неужто ты творишь Моим огнём?
Давно ли делаешь ты, что желаю Я?
Ты спишь и пропадаешь день за днём,
Но ждёшь, чтоб изменилось бытиё?
Ты хочешь в мир мечтаний наяву?
Так стань же тем, кто в этих снах живёт!
Протри глаза, ты тонешь наплаву,
И соверши хоть шаг один вперёд.
Но перед тем как этот шаг ступить,
Представь Того, кем стать мечтаешь ты.
Спроси Его: Как мне сейчас прожить? —
И сделай так, как видно с высоты.
Быть — значит Действовать. Не ждать чужих ключей!
Сначала воплотись в Того, кто чист,
И мир, покорно воле той твоей,
Перевернёт обугленный свой лист».
И посмотрел он вспять и без украс.
На каждый прошлый шаг ушедших дней,
На мешанину слов, на пыль из фраз,
На страх забывших путь простых людей.
И содрогнулся он: в тени тех лет
Стоял чужак. Не им он быть мечтал!
Там был слепец, искавший фальши свет,
Кто из предательств мелких жизнь верстал.
«Ты прав! — шепнул он с грустью в темноту, —
Я предавал мечту, твердил не то!
Я вечно выбирал лишь суету
И прятал суть под дряхлое пальто.
Но как мне жить теперь, не прозябать?
Я не хочу быть тем, кем был до пор!
Где мне найти себя? Как эту цепь сорвать,
Чтоб навсегда перешагнуть позор?»
И вновь ответил Глас — как гром в тиши,
Но не с небесных круч, с глубин груди:
«Ты жил не так, лишённый сил души,
Лишь потому, что Ты — не Ты в пути!
Ты был лишь тенью страха чуждых воль,
Чужих обид и догм чужих рабом.
Оставь для них и с ними их же боль:
Стань наконец Собой! Своим Творцом!
Не верь привычным мыслям, идеалам,
Будь Тем, кого придётся нам создать!
Увидишь, мир подстроится под пламень,
И век твой сможет всё у сна забрать».
Он губы сжал. Хотел устроить вздор,
Оправдываться, спорить, закричать...
Но вспыхнул перед ним Тот он в укор—
Тот Он, кем так хотелось вечно стать.
«А сделал бы Так — Тот, что из Мечты?»
Спросил он сам себя, застыв без сил.
«Нет», — раскололись льды в груди.
И он сдержал порыв. И шаг сменил.
Он поступил иначе. Без оглядки!
И сделал этот первый, трудный шаг.
С души упали тяжкие заплатки,
И испарился вечный, липкий мрак.
Он обернулся — там, среди болот,
Остался прежний, в слабости убог.
Он там стоит, где дождь из неба льёт,
Где всё не так, на стыке двух дорог.
А Глас внутри шепнул, зовя вперёд,
Туда, где каждый видит, что хотел:
«Иди! Всё получает в жизни тот,
Кто в каждом миге быть собой посмел!»
Вокруг — чужой и неуместный мир.
Остановился мыслью человек,
Взирая в мрак изношенных квартир.
«Зачем я здесь? — спросил он тишину,
Где всё не так, как жаждала душа?
Зачем оправдывать ненужную вину,
В чужих застенках жить едва-едва?
Вокруг — лишь фальшь и ежедневный сор,
Зачем во мне горит фантазий свет?
Откуда эти сны, мечта и взор,
Коль в этой жизни им приюта нет?»
Вглубь сердца шла звенящая тоска,
Искала для ответов глубину.
Раздался голос, но не свысока,
Как будто в бездне тронули струну :
«Не путай горизонт с прямой чертой.
Не слепота твоя — мои мечты!
В них я живу. Здесь Я — Творец живой.
Но разве мне Подобен жалкий ты?
Неужто ты творишь Моим огнём?
Давно ли делаешь ты, что желаю Я?
Ты спишь и пропадаешь день за днём,
Но ждёшь, чтоб изменилось бытиё?
Ты хочешь в мир мечтаний наяву?
Так стань же тем, кто в этих снах живёт!
Протри глаза, ты тонешь наплаву,
И соверши хоть шаг один вперёд.
Но перед тем как этот шаг ступить,
Представь Того, кем стать мечтаешь ты.
Спроси Его: Как мне сейчас прожить? —
И сделай так, как видно с высоты.
Быть — значит Действовать. Не ждать чужих ключей!
Сначала воплотись в Того, кто чист,
И мир, покорно воле той твоей,
Перевернёт обугленный свой лист».
И посмотрел он вспять и без украс.
На каждый прошлый шаг ушедших дней,
На мешанину слов, на пыль из фраз,
На страх забывших путь простых людей.
И содрогнулся он: в тени тех лет
Стоял чужак. Не им он быть мечтал!
Там был слепец, искавший фальши свет,
Кто из предательств мелких жизнь верстал.
«Ты прав! — шепнул он с грустью в темноту, —
Я предавал мечту, твердил не то!
Я вечно выбирал лишь суету
И прятал суть под дряхлое пальто.
Но как мне жить теперь, не прозябать?
Я не хочу быть тем, кем был до пор!
Где мне найти себя? Как эту цепь сорвать,
Чтоб навсегда перешагнуть позор?»
И вновь ответил Глас — как гром в тиши,
Но не с небесных круч, с глубин груди:
«Ты жил не так, лишённый сил души,
Лишь потому, что Ты — не Ты в пути!
Ты был лишь тенью страха чуждых воль,
Чужих обид и догм чужих рабом.
Оставь для них и с ними их же боль:
Стань наконец Собой! Своим Творцом!
Не верь привычным мыслям, идеалам,
Будь Тем, кого придётся нам создать!
Увидишь, мир подстроится под пламень,
И век твой сможет всё у сна забрать».
Он губы сжал. Хотел устроить вздор,
Оправдываться, спорить, закричать...
Но вспыхнул перед ним Тот он в укор—
Тот Он, кем так хотелось вечно стать.
«А сделал бы Так — Тот, что из Мечты?»
Спросил он сам себя, застыв без сил.
«Нет», — раскололись льды в груди.
И он сдержал порыв. И шаг сменил.
Он поступил иначе. Без оглядки!
И сделал этот первый, трудный шаг.
С души упали тяжкие заплатки,
И испарился вечный, липкий мрак.
Он обернулся — там, среди болот,
Остался прежний, в слабости убог.
Он там стоит, где дождь из неба льёт,
Где всё не так, на стыке двух дорог.
А Глас внутри шепнул, зовя вперёд,
Туда, где каждый видит, что хотел:
«Иди! Всё получает в жизни тот,
Кто в каждом миге быть собой посмел!»